Военнопленные британцы в Советской России 1919-1920 гг.

декабря 09, 2025

Военнопленные британцы в Советской России 1919-1920 гг.

Введение: Одна из забытых историй Гражданской войны в России

Одна из забытых историй Гражданской войны в России — это драма со счастливым финалов британских военнослужащих, оказавшихся в плену у большевиков в период хаотичного распада фронтов в 1919–1920 годах. В обширной историографии этого конфликта, где доминируют масштабные передвижения фронтов, трагедия Белого движения и геополитические маневры великих держав, судьбы отдельных людей — офицеров, инженеров, летчиков и дипломатов — часто растворяются в статистике потерь. Однако именно через призму их личного опыта, зафиксированного в чудом сохранившихся дневниках, телеграммах и газетных вырезках той эпохи, открывается истинная картина краха Империи и столкновения двух миров.

Британское военное присутствие в России было не монолитным вторжением, а сложной сетью миссий, разбросанных по огромным территориям от ледяных причалов Архангельска до пыльных степей Туркестана и железнодорожных узлов Сибири. Когда в конце 1919 года военная удача окончательно отвернулась от армий адмирала Колчака и генерала Деникина, сотни британских подданных оказались в ловушке. Их путь домой пролегал не через парадные встречи победителей, а через тифозные бараки, тюремные камеры ВЧК и бесконечные версты заснеженных дорог.

Это исследование ставит своей целью не просто восстановить хронологию событий, но и реконструировать психологический и социальный опыт британских пленных. Мы проследим их путь от момента пленения — будь то в кабине сбитого биплана над северной тайгой или в промерзшем вагоне на станции Красноярск — до сложных дипломатических игр в Москве и Копенгагене, которые в конечном итоге привели к их освобождению. В центре нашего внимания окажутся уникальные документы: телеграммы, отправленные из советской Москвы, фотографии, сделанные сразу после освобождения, и личные свидетельства таких фигур, как будущий генерал Брайан Хоррокс, чья карьера могла оборваться в сибирских лагерях, и пилот Фрэнсис Таттам, чья храбрость была отмечена французским командованием даже тогда, когда его считали пропавшим без вести.

Анализ этого эпизода позволяет глубже понять природу иностранной интервенции, отношение большевиков к «классовым врагам» с иностранными паспортами и ту невероятную человеческую стойкость, которая требовалась для выживания в условиях полного краха цивилизации.

Часть I. Геополитический контекст и природа Британской миссии

1.1. Стратегия Интервенции: От защиты складов к политическому участию

Чтобы понять, как британские офицеры оказались в глубоком тылу Гражданской войны, необходимо рассмотреть эволюцию британской стратегии в России. Первоначально, в 1918 году, высадка союзников в Мурманске и Архангельске мотивировалась необходимостью защиты огромных запасов военного имущества, поставленного царскому правительству, от захвата немцами. Однако после перемирия 11 ноября 1918 года, положившего конец Первой мировой войне, смысл присутствия изменился.

Британия, под руководством военного министра Уинстона Черчилля, стала главным сторонником активной поддержки антибольшевистских сил. Это привело к отправке в Сибирь, на Юг России и Северный Кавказ специализированных миссий. В Сибири действовали Британская военная миссия (British Military Mission — B.M.M.) под командованием генерала Альфреда Нокса и Британская железнодорожная миссия (British Railway Mission — B.R.M.).

Эти офицеры не были простыми наблюдателями. Они занимались обучением белых армий, организацией логистики и, что критически важно, обеспечением работы Транссибирской магистрали — единственной артерии, связывающей Омское правительство Колчака с внешним миром. Именно эта привязка к железной дороге стала роковой, когда фронт начал рушиться.

1.2. Разнородность британского контингента

Пленные, о которых пойдет речь, представляли собой срез британского военного общества того времени.

Офицеры штаба и инструкторы: Такие как капитан Брайан Хоррокс и майор Леонард Вайнинг, которые находились при штабах белых армий, пытаясь привить им структуру и дисциплину регулярных войск.
Технические специалисты: Инженеры железнодорожной миссии, без которых движение поездов в условиях сибирской зимы было бы невозможным.
Авиаторы RAF: Пилоты и наблюдатели, такие как Фрэнсис Таттам и лейтенант Мэнтл, которые вели разведку и бомбардировку с воздуха на устаревших машинах в экстремальных погодных условиях.
Военно-морской персонал: Офицеры и матросы Каспийской флотилии и миссии в Баку, обеспечивавшие контроль над нефтяными ресурсами и коммуникациями.

Каждая из этих групп столкнулась со своим сценарием катастрофы, но их объединяло одно: чувство, что они стали заложниками политики, которая менялась быстрее, чем они могли получать приказы.

Часть II. Северный фронт: Война в воздухе и на земле

2.1. Арктическая авиация: Подвиг лейтенанта Таттама

Северный фронт интервенции отличался особыми условиями. Война здесь велась вдоль рек и редких дорог среди бескрайних лесов и болот. Авиация играла ключевую роль, но полеты зимой 1918–1919 годов были сопряжены со смертельным риском не только из-за огня противника, но и из-за отказов техники на морозе.

Документы, касающиеся пилота-офицера Ф. Таттама (F. Tattam), предоставляют уникальный взгляд на судьбу авиаторов. Согласно газетной заметке "RELEASED FROM RUSSIA", сохранившейся в архивах, Таттам считался пропавшим без вести почти год. Его родители, мистер и миссис Ф. Таттам из Фенни Стратфорда (Fenny Stratford), получили извещение из Военного министерства о том, что их сын жив и прибыл в Териоки (Финляндия) после освобождения из советского плена [Image 1].

История пленения Таттама заслуживает детального рассмотрения. Он был захвачен большевиками 31 марта 1919 года во время налета на беспроводную станцию (радиостанцию). Это была не просто разведывательная миссия. Документы свидетельствуют, что всего за несколько дней до этого, в период с 20 по 30 марта, Таттам отличился в боях в районе Больших Озерок (Bolchoe-Ozerki).

Битва за Большие Озерки

Бои за Большие Озерки в марте-апреле 1919 года были одними из самых ожесточенных на Северном фронте. Красная Армия пыталась прорвать оборону союзников, и авиация работала на износ. Французское командование, координировавшее действия на этом участке, высоко оценило действия Таттама. В сопроводительном письме к награде — французскому Военному кресту (Croix de Guerre) — его командир из Архангельска писал:

"Очень хороший пилот; не колебался проводить наблюдения в Больших Озерках с 20 по 30 марта на машине, которой он никогда ранее не управлял, и он успешно бомбардировал врага, подвергая себя жестокому обстрелу. Он вернулся со своей машиной, изрешеченной пулями, 23 марта 1919 года".

Таттам, канадец по происхождению, эмигрировавший из Британии за несколько лет до войны, вступил в Канадские инженеры, а затем перевелся в авиацию. Его опыт был типичным для многих пилотов интервенции: переучивание на ходу, полеты на изношенных машинах (часто RE8 или DH4), и постоянная угроза вынужденной посадки на вражеской территории. Пленение на станции беспроводной связи, вероятно, произошло после вынужденной посадки или в ходе наземной стычки, что было нередким явлением в условиях "слоеного пирога" фронтовой линии.

Тот факт, что Таттам не знал о своем награждении Croix de Guerre вплоть до освобождения или даже позже, добавляет штрих к трагедии коммуникационного разрыва. Его родители получили награду, пока сын сидел в советской тюрьме, не зная, жив ли он.

2.2. Другие потери в воздухе

Случай Таттама не был единичным. Другой пилот, Мэнтл (Mantle), и его наблюдатель Ингрэмс были сбиты на Южном фронте в районе Петровска после воздушного боя. Их судьба была еще более суровой: десять месяцев заключения, сначала на Лубянке, а затем в импровизированной тюрьме в бывшем летнем дворце царя. Мэнтл сохранил как сувенир деревянную шкатулку, сделанную в плену — артефакт, символизирующий попытку сохранить рассудок через ручной труд в условиях неопределенности.

Эти эпизоды показывают, что британские военнопленные поступали в Москву не только из Сибири, но и стекались ручейками со всех окраин бывшей Империи, образуя в столичных тюрьмах пестрое сообщество людей, объединенных общей бедой.

Часть III. Сибирский крах: От Омска до Красноярска

Наиболее массовое пленение британцев произошло в Сибири. Это была кульминация драмы, разворачивавшейся на протяжении всего 1919 года.

3.1. Падение Омска и "Великий Сибирский Ледяной поход"

К осени 1919 года положение правительства Колчака в Омске стало безнадежным. Красная Армия под командованием Тухачевского прорвала фронт, и началась паническая эвакуация. Транссибирская магистраль превратилась в сцену дантовского ада. Эшелоны, переполненные беженцами, ранеными и военными, двигались на восток с черепашьей скоростью, часто блокируемые восстаниями, саботажем и действиями Чехословацкого корпуса, который контролировал ключевые узлы и отдавал приоритет собственным поездам.

Британская миссия покидала Омск в условиях нарастающего хаоса. Генерал Нокс выехал в своем спецпоезде, но многие офицеры среднего звена, ответственные за эвакуацию имущества и персонала, остались в арьергарде. Среди них были капитан Хоррокс (будущий генерал) и майор Вайнинг.

Капитан Фрэнсис Маккаллах, офицер разведки и журналист, описывает в своей книге "A Prisoner of the Reds" атмосферу полного распада. Поезда стояли сутками без топлива. Чтобы двигаться, приходилось разбирать заборы и сараи на дрова. Тиф косил людей тысячами; на станциях лежали штабеля замерзших трупов, которые некому было хоронить.

3.2. Феномен "Омских денег" и экономика выживания

Один из самых интересных аспектов выживания британцев в этот период — экономический. В официальной телеграмме из Москвы, отправленной пленными 26 марта 1920 года, содержится важная фраза: "Annulment Omsk money left them penniless" (Аннулирование омских денег оставило их без гроша) [Image 2].

В ходе отступления британские офицеры имели при себе значительные суммы в валюте правительства Колчака ("омские рубли" или "сибирки"). Маккаллах вспоминает, как они тратили сотни тысяч рублей на взятки железнодорожникам и покупку продуктов у крестьян. В какой-то момент инфляция достигла таких масштабов, что деньги носили в мешках. Однако трагедия заключалась в том, что по мере продвижения на восток и смены власти эти деньги теряли всякую ценность. Большевики, занимая территории, немедленно объявляли валюту белых недействительной.

Для британцев это означало катастрофу. Они рассчитывали использовать эти средства для подкупа охраны или организации побега, но в одночасье оказались нищими миллионерами. Телеграмма из Москвы отмечает, что после их представлений советским властям им начали выдавать небольшое содержание деньгами, хлебом и сахаром, но этот переход от статуса богатых иностранцев к полной зависимости от тюремного пайка был болезненным

3.3. Пленение в Красноярске: 6 января 1920 года

Судьба большинства офицеров решилась в Красноярске. Город стал "бутылочным горлышком", где 5-я Красная Армия настигла отступающих. 6 января 1920 года, в русский православный сочельник, Красноярск пал.

Телеграмма, отправленная Хорроксом и другими офицерами, лаконично сообщает: "I was captured Krasnoyarsk now in Moscow. Sixteen British Officers and soldiers captured in Krasnoyarsk very courteously treated even allowed retain arms"

Это упоминание о "учтивом обращении" и разрешении оставить личное оружие требует пояснения. В первые дни после захвата ситуация была сюрреалистичной. Большевистское командование, еще не получившее четких инструкций из Москвы относительно иностранцев, предпочло проявить осторожность. Хоррокс и Маккаллах описывают встречу с "Красным губернатором" Красноярска — идейным коммунистом, который вел с ними долгие идеологические споры, но не поставил их к стенке. Оставление оружия (вероятно, личных револьверов) было знаком временного уважения статуса офицеров, хотя вскоре оружие было, конечно, изъято.

Список пленных из Красноярска

Документ [Image 2] и подпись к фотографии [Image 3] позволяют восстановить точный список группы, захваченной в Красноярске и отправленной в Москву:

Офицеры: Капитаны Хоррокс (Horrocks), Хейс (Hayes), Прикетт (Prickett); Лейтенанты Эйфорд (Eyford), Стивенс (Stephens), Демпстер (Dempster), Майор Вайнинг (Vining - старший группы).
Сержантский и рядовой состав: Сержанты Мюррей (Murray), Уолтерс (Walters), Руни (Rooney), Лиллингтон (Lillington); Рядовые Смит (Smith), Джеймс (James), Грант (Grant), Макмиллан (McMillan), Иллингворт (Illingworth).
Также упоминается инженер Первис (Purvis), оставшийся в Красноярске в безопасности.

Этот список важен тем, что демонстрирует смешанный состав группы: здесь были и кадровые военные, и инженеры, и солдаты. Все они стали частью одной "семьи" в неволе.

Часть IV. Московское сидение: Бутырка, Лубянка и дипломатия

4.1. Этап в Москву

Перевозка пленных из Сибири в Москву заняла недели. Это было путешествие обратно через разоренную страну, которую они недавно пытались "спасти". Прибытие в советскую столицу стало шоком. Вместо расстрельных рвов их ждали тюремные камеры, но условия в них были далеки от курортных.

Британцев разместили в нескольких местах заключения, включая знаменитую Бутырскую тюрьму, внутреннюю тюрьму ВЧК на Лубянке и Ивановский (или Андроников) лагерь. Майор Вайнинг в своих мемуарах "Held by the Bolsheviks" описывает быт: скученность, паразиты, скудный паек, состоящий из баланды и черного хлеба.

Однако статус "империалистических заложников" давал некоторые привилегии. Им разрешали получать посылки (если таковые удавалось передать), вести переписку (под цензурой) и даже гулять во внутреннем дворе.

4.2. Роль преподобного Фрэнка Норта

В этом мрачном существовании лучом надежды была деятельность преподобного Фрэнка Норта (Rev. Frank North), капеллана англиканской церкви в Москве. Норт, не покинувший город после революции, стал неофициальным консулом и ангелом-хранителем для всех британцев.

Он организовал систему сбора и распределения помощи. Через него пленные получали теплые вещи, дополнительные продукты и новости. Маккаллах описывает свою первую встречу с Нортом как сцену из театра абсурда: священник долго не мог поверить, что стоящий перед ним оборванец — британский офицер.

Деятельность Норта раздражала ЧК. В марте 1920 года его арестовали, обвинив в причастности к контрреволюционному заговору. Это вызвало панику в Лондоне; вопрос обсуждался в Палате лордов, где архиепископ Кентерберийский требовал от правительства действий. К счастью, обвинения были сняты (или сочтены недоказанными), и Норт был освобожден, но ему было предписано покинуть Россию вместе с группой, которую он опекал.

4.3. Телеграмма от 26 марта: Голос из застенка

Телеграмма, представленная в документе, является уникальным историческим источником. Она была отправлена "беспроводным способом" (по радио) из Москвы и адресована Форин-офису.

В тексте чувствуется напряжение между желанием успокоить родственников и необходимостью соблюдать осторожность, чтобы не навредить себе.

"They are anxious their relatives know this... I have refused all requests to be interviewed saving its contrary journalistic etiquette for war correspondents give interviews under circumstances."

Автор телеграммы (вероятно, Маккаллах или Хоррокс, хотя подписана она от лица группы) подчеркивает отказ от интервью советской прессе. Это был принципиальный момент. Большевики жаждали использовать британских офицеров в пропагандистских целях, чтобы показать, как "представители империализма" раскаиваются или критикуют свое правительство. Отказ от интервью был формой пассивного сопротивления. Фраза "Having been thrice captured I should know" (Будучи трижды плененным, я должен знать) намекает на богатый военный опыт автора (вероятнее всего, это Маккаллах, который имел опыт плена еще с Русско-японской или Балканских войн).

4.4. Социальная динамика группы

Фотография [Image 3], сделанная, вероятно, уже после освобождения или накануне отправки, показывает группу мужчин в потрепанной, но военной форме. На лицах — смесь усталости и решимости. Капитан Хоррокс сидит в первом ряду, рядом с майором Вайнингом.

В тюрьме Хоррокс проявил свои лидерские качества. Позже он признавал, что опыт выживания в сибирском плену — умение сохранять дух, когда все кажется потерянным, организация досуга, распределение ресурсов — стал фундаментом его командирского стиля во Второй мировой войне. В своих мемуарах он с юмором вспоминал, как они устраивали лекции, учили языки и даже пытались заниматься спортом в тесной камере.

Часть V. Каспийский кошмар и другие фронты

Нельзя забывать и о тех, кто попал в плен на юге. Миссия Королевского флота в Энзели и Баку пережила, пожалуй, самые страшные моменты.

В 1920 году, после советизации Азербайджана, британские моряки и дипломаты были арестованы. Их содержали в бакинской тюрьме в условиях постоянного психологического террора. Камеры смертников находились рядом с их камерами. Каждую ночь заключенные слышали, как выводят людей на расстрел. Звуки выстрелов и крики были постоянным напоминанием о том, что может ждать их самих.

В отличие от "сибирской группы", которую большевики рассматривали как ценный актив для переговоров с Лондоном, к "бакинским пленникам" отношение было более жестким, так как их обвиняли в непосредственной помощи местным националистам. Их освобождение стало возможным только в ноябре 1920 года после сложных переговоров об обмене на 300 русских пленных, удерживаемых британцами в Египте и Константинополе.

Часть VI. Дипломатический прорыв и дорога домой

6.1. Переговоры О'Грэди — Литвинова

Судьба пленных решалась не в Москве, а в Копенгагене. Британский представитель Джеймс О'Грэди (депутат-лейборист) и советский дипломат Максим Литвинов вели долгие и изнурительные переговоры. Для советской стороны это был шанс добиться фактического признания (de facto) и снятия блокады. Пленные были живым товаром.

Литвинов умело использовал наличие британских офицеров, намекая на возможность судов над ними, если переговоры зайдут в тупик. Лондон, находясь под давлением общественности (родители, подобные семье Таттама, бомбардировали министерства письмами), был вынужден идти на уступки.

6.2. Мост в Териоки

Весной 1920 года начался процесс репатриации. Основным маршрутом стал переход через финскую границу на реке Сестре (Райяйоки), возле поселка Териоки.

В телеграмме [Image 2] выражается надежда на отъезд "in weeks time". Эта надежда оправдалась. В апреле и мае группы британцев начали прибывать на границу. Газетная вырезка о Таттаме [Image 1] подтверждает: "Pilot Officer F. Tattam, has arrived in Terijoki on the frontier of Russia and Finland". Упоминается также необходимость карантина ("quarantine arrangements"), так как угроза тифа и других инфекций была крайне высока.

Переход по мосту в Териоки был символическим актом. Изможденные люди, часто в лохмотьях, переходили из "красного ада" в "свободный мир". Их встречали представители Красного Креста, врачи и журналисты.

6.3. Возвращение

После карантина и оформления документов бывшие пленники отправлялись морем домой. Многие плыли на судне SS Dongola. Прибытие в Англию было смешанным чувством. С одной стороны — радость встречи с родными, с другой — осознание того, что их война была "непопулярной", "необъявленной" и, по сути, проигранной.

Вайнинг описывает прощальный ужин в лондонском ресторане Cafe Royal, где выжившие члены сибирской группы собрались вместе. Они подписали меню и дали слово не терять связи. Это было братство, скрепленное общим страданием, которое было непонятно тем, кто остался в Англии.

Часть VII. Анализ и выводы

История британских военнопленных в России 1919–1920 годов демонстрирует, как быстро цивилизованный человек может оказаться бесправным в условиях революционного слома. Статус офицера великой державы, который еще вчера гарантировал неприкосновенность, мгновенно обесценился, как и "омские деньги" в их карманах.

Выживание в плену зависело не только от звания, но и от личных качеств. Харизма Хоррокса, стойкость Вайнинга, самоотверженность Норта — именно эти факторы позволили группе сохранить человеческий облик и дисциплину. Важно отметить и роль случая: если бы "Красный губернатор" в Красноярске был менее склонен к интеллектуальным беседам, история могла бы закончиться расстрелом на месте.

Для многих участников эти события стали определяющими.