Депортационная политика немецкой оккупационной администрации в Пинском регионе в годы Первой Мировой войны(1915–1918)

 После занятия Пинска немецкими войсками 15-16 сентября 1915 года город и значительная часть Пинского уезда вошли в зону ответственности 41-го резервного корпуса. На этом участке, где фронт быстро стабилизировался, командование столкнулось с недоверием к местному населению и перешло к масштабным мерам по «очистке» прифронтовой полосы. Уже 18 октября 1915 года был издан корпусной приказ, регламентировавший депортацию жителей деревень в зоне непосредственной близости от фронта. Он определял конкретные районы к югу и северу от Пинска, подлежащие выселению, и распространялся как на мужчин призывного возраста, так и на целые сельские общины.

В прифронтовой сельской зоне депортации имели в первую очередь военно-тактический характер. Населённые пункты, находившиеся на линии столкновения вдоль Ясельды и Огинского канала, подлежали почти полному удалению. В результате в этих районах к 1916–1917 годам возникали опустевшие территории, что подтверждается как немецкими приказами, так и свидетельствами военнослужащих и австрийской прессы. 
Исключение делалось лишь для отдельных деревень, чьё население или труд требовались немецкому командованию для обеспечения тыла.

В самом Пинске политика была иной. Город оставался административным и тыловым центром, поэтому сплошной депортации здесь не проводилось. Вместо этого осуществлялись селективные выселения — по конфессиональному, политическому и дисциплинарному признаку. Наиболее систематическому удалению подвергалось православное население, рассматривавшееся как потенциально нелояльное. Попытки избежать выселения через переход в католичество фиксировались немецкими властями, но нередко игнорировались. Параллельно в течение всего периода оккупации из города выдворялись лица, нарушавшие распоряжения комендатуры, включая требования по регистрации, выполнению трудовых повинностей и санитарным нормам.

До Первой мировой войны население Пинска составляло около 30–35 тысяч жителей (по немецким оценкам до 40 тысяч). К февралю 1918 года немецкие наблюдатели отмечали, что в городе осталось примерно 10 тысяч человек, большинство из которых составляли евреи. Сокращение численности объясняется бегством населения летом 1915 года, действиями российской администрации при отступлении, немецкими депортациями и общими демографическими потерями фронтовой зоны. В масштабе Пинского уезда совокупные демографические потери оцениваются в 40–45 %, что соответствует общей динамике военных лет.

Депортационная политика оккупационной администрации имела двойную природу. В сельских районах она была прежде всего продуктом стратегической необходимости и стремления обезопасить фронт. В городском пространстве Пинска она принимала ярко выраженный конфессиональный характер, затрагивая преимущественно православных жителей. Несмотря на отсутствие этнополитических формулировок в немецких документах, совокупность практик содержит признаки этноконфессионального очищения и существенной трансформации социальной структуры региона.

 

 

18.04.1916 Армейский раввин Бугской армии доктор Арнольд Тэнцер с солдатами после пасхального Седера в Пинске, 18 апреля 1916 года. Снимок подчёркивает привычное присутствие евреев в германской армии и уважительное отношение командования к их религиозной жизни — фактор, который объясняет уровень доверия немецких властей к пинским евреям в период оккупации.

Евреи были естественной и полностью интегрированной частью германского общества и армии кайзеровской Германии. На момент Первой мировой войны около 100 тысяч немецких евреев служили в действующей армии, сотни получили офицерские звания, а десятки были награждены высшими боевыми орденами, включая Железный крест. В армии действовали официальные армейские раввины, такие как  Арнольд Тэнцер, назначенный для окормления солдат-евреев и организации религиозной жизни даже на передовой.

Такое институциональное признание делало участие евреев в военной службе нормой, а не исключением. Поэтому, когда германские войска заняли Пинск во время Первой мировой войны, немецкое командование воспринимало местных евреев как понятное и близкое сообщество — людей, чьи религиозные практики и культурные нормы были им хорошо знакомы. Это объясняет, почему отношения между немецкими военными и пинскими евреями нередко были значительно более доверительными и уважительными, чем отношения с другими этническими группами региона.

В результате Пинск и значительная часть Пинского уезда пережили глубокие изменения в демографическом и этноконфессиональном составе. Эти процессы предопределили многие особенности развития региона в послевоенный период и являются важной частью истории немецкой оккупационной политики на Востоке.

Источниковая база

Источниковая основа реконструкции политики немецкой администрации в Пинском регионе включает три ключевых группы документов:

1. Немецкие военные документы 41-го резервного корпуса (1915–1917)
Сюда относятся приказы, инструкции и циркуляры штаба корпуса, регламентирующие депортации, реквизиции и административный контроль. Они фиксируют критерии выселения, очерчивают прифронтовые районы и определяют практику обращения с населением. Наиболее значимы распоряжения от 18 октября и 6 ноября 1915 года, а также сопутствующие инструкции по снабжению, санитарии и контролю за перемещением жителей.

2. Немецкие и австро-венгерские свидетельства
К этой группе принадлежат письма профессора Эдуарда Мейера (1918), описания журналистов Центральных держав, публикации австрийской прессы о положении в Полесье, а также мемуары военнослужащих кайзеровской армии. Эти свидетельства позволяют реконструировать восприятие населения оккупированной территории и степень обезлюдения прифронтовой зоны.

3. Источники по демографической ситуации и местной периодике
Используются исследования по истории Пинска и Пинского уезда, данные российской дореволюционной статистики, документы о работе местной прессы периода оккупации, в частности двуязычной газеты “Pinsker Zeitung”, что позволяет дополнить административные данные наблюдениями о повседневной жизни города.

Эти группы источников, сопоставляемые между собой, позволяют выявить как нормативные установки немецкой администрации, так и реальные последствия её политики на уровне города и сельских районов.

Источники 

1. Приказы штаба 41-го резервного корпуса от 18 октября и 6 ноября 1915 г. (ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 1, д. 81).

2. Письма Э. Мейера из Пинского региона, февраль 1918 г. (цит. по публикации в сборнике немецких свидетельств периода войны).

3. Австрийская пресса: “Neues Wiener Journal”, март 1916 г.; материалы корреспондентов Центральных держав о положении в Полесье.

4. “История евреев Пинска” (Петах-Тиква, 1977): раздел о немецкой оккупации.

5. Довоенные статистические данные Российской империи о населении Пинска и Пинского уезда (Памятные книжки Минской губернии, 1911–1914).

6. Журнал “Pinsker Zeitung”, 1915–1917 (сохранившиеся подшивки в немецких архивах и описания в ZDB).

7. Ляховский У. История Пинщины в годы войны и оккупации (оценка демографических потерь региона).