Описание Пинска 1862 г. по статье в Gazeta Polska (№200). Перевод с польского.

 

 

Физиономия Пинска очень скромная, ибо кроме внушительных стен костёла и иезуитского монастыря, трёх других меньших костёлов и красивого здания гимназии, а также нескольких каменных домов — это еврейское местечко, каких полно на нашей бедной Литве. Чёрное, грязное, населённое преимущественно еврейским элементом; если заглянуть сюда в субботу — пусто и грустно, как в гробу.

Само местечко оживает лишь раз в год во время ярмарок, когда вся повятовая аристократия и элегантная публика заполняют гостиницы на так называемой Большой улице (которая, надо заметить, столь же длинна, как одно здание театра в Варшаве, но гораздо выше его), быстро решают все дела и покупки в течение нескольких дней и снова оставляют город одиноким на целый год.

Если пытаться найти хоть какую-то особенность, отличающую Пинск от других наших местечек, то можно сказать, что посередине Большой улицы есть полоса мостовой, которая, впрочем, нисколько не мешает задыхаться от пыли в ясные дни или месить грязь в дождливые.

Я, проведя здесь несколько дней под непрерывными дождями, имел удовольствие наблюдать эту особенность Пинска и испытал своеобразную скачку по его оригинальным тротуарам: они состоят из давно сгнивших и поломанных досок и, как только намокнут, представляют собой не столько удобство для горожан, сколько коварную ловушку для приезжих — на каждом шагу можно провалиться в яму под досками и выбираться оттуда под хохот и крики местной еврейской ребятни, которая радуется зрелищу людей, не умеющих прыгать по пинским тротуарам.

И всё же, чем же так интересен этот захолустный и бедный городок? Стоит выйти с Большой улицы на берег, как взгляд охватывает далёкую равнину, поросшую лозой, камышом и травой; у самого города, у обшитого досками берега, стоят склады бочек, тюков и мешков, и лес мачт на разных по размеру и названию судах: «берлинах», «берлинках», барках, полубарках, «чайках»; иногда пароходах, а чаще множестве меньших лодок под названиями «шубалеи», «обияники», «дубы», «чадленки», «плавижки» и т.п.

Взглянув на это торговое оживление, понимаешь, почему местечко, доселе высмеиваемое за грязь и тучи комаров (называемых здесь «пинскими соловьями»), имеет блестящее будущее. Люди мысли и общественного труда не побоялись этих «пинских соловьёв» и занимались изучением этого странного места, кажущегося лишь с виду незначительным, но имеющего большое значение в общественной экономике. Ещё Контым, Снядецкий-младший и И. И. Крашевский посвящали себя его исследованиям. Значение топографического положения Пинска мы находим в наших хрониках ещё в 1635 году, когда впервые появилась мысль о канализации Полесья; лишь во времена Станислава-Августа эта первоначальная идея, принадлежащая XVII веку, получила развитие.

Воспоминания эти невольно пришли мне на память, когда однажды во время дождя, пройдя по той самой иронически называемой «Великой улице» и совершив неумелую скачку по пинским тротуарам, я вернулся в своё жильё. Этот оживлённый, пёстрый пинский берег ясно указывает, что это главная артерия народного богатства, и при этом внешняя, неприметная физиономия города заставляет предполагать, что его значение до сих пор не оценено должным образом, особенно когда видишь такие простые, патриархальные черты повсюду.

И это действительно так: хотя исследователи нашей страны давно поняли и оценили выдающееся значение этого уголка земли, изрезанного множеством рек и речушек, что облегчали связь с самыми отдалёнными провинциями; хотя ещё при Станиславе-Аугусте были прорыты два канала — гетмана Михала Огинского и Королевский, ныне называемый Днепровско-Бугским, а писарь пинский Бутримович насыпал замечательную дамбу через болота от Пинска до Горы на протяжении почти десяти вёрст, — сегодня всё это оставлено без должного содержания, и до конца всё разрушается, так как люди равнодушны и пользуются только тем, что когда-то сделали для них.

Так продолжалось до 1854 года, когда вследствие Крымской войны и последующего закрытия портов Чёрного моря все массы продукции из южных губерний устремились в Пинск; два следующих года — 1855 и 1856 — наглядно доказали каждому, что Пинск по своему положению является важнейшим городом во всей территории западных губерний и со временем займёт подобающее ему место. Начатые позже проекты проведения железной дороги — это лишь продолжение понимания топографического и торгового значения города.

Размышляя об этом в одиночестве в своей комнате, я был внезапно потревожен вбежавшим моим хозяином , который с громким возгласом сообщил: «Инженеры уже приехали! И все французы!..». Этот наивный крик можно было объяснить тем, что он, зная мой интерес к проекту Пинско-Белостокской железной дороги, поспешил принести мне новость о прибытии в город нескольких инженеров для проведения утверждённых правительством изысканий, о чём недавно писала «Gazeta Polska». Я с радостью принял эту новость, ведь её тепло встретили не только мои проводники, но и большинство просвещённых людей, видящих в этом большое будущее для благосостояния края.

Честь и слава людям, которые приложили всю свою энергию, чтобы сломить привычную пассивность людей, равнодушных к судьбе своей страны! Честь труженикам на общественном поприще — будущее их поймёт и оценит выше, чем мы. Не вдаваясь в чрезмерные похвалы учредителям общества, можно лишь заметить, что когда мы доживём до окончательного устройства Общества Литовской железной дороги и когда первая секция этой дороги будет завершена, полвека не пройдёт — и моя скачка по сегодняшним пинским тротуарам останется лишь легендарным рассказом. И, может быть, не один скептик, наткнувшись на эти слова, недоверчиво пожмёт плечами, хотя мы, как добросовестный путешественник, записали только то, что видели собственными глазами.

Оставим, однако, будущее самому себе и приведём здесь ещё несколько наших наблюдений о жизни жителей нынешнего Пинска.

Как мы уже упомянули, здесь есть уездная гимназия. Этот учебный элемент развивается весьма успешно, и, хотя в работе была некоторая пауза, процесс образования не прекращается и идёт в добросовестном направлении. Пинское заведение, существующее всего несколько лет, уже заслужило хорошую репутацию во всём виленском учебном округе; чиновничий класс, хоть и бедный, как обычно, также идёт добропорядочным путём — нужно лишь, чтобы он никогда не равнодушничал к голосу правды и не сходил с выбранной дороги.

Большую помощь самым бедным слоям пинских жителей оказывает существующее здесь братство сестёр милосердия госпожи Домбровской. Мы уже имели случай писать об этом во всех отношениях похвальном братстве, которое широко распространилось по всей Литве.

В Пинске есть только три сестры, но ими в основном руководит панна Лудкевичувна; местные дамы с искренним сердцем приняли и поддержали это братство. Попечительницами являются княгиня Друцкая-Любецкая, панна Антонина Скирмунтовна и пани Анджейковичова; благодаря их совместным усилиям Пинск может гордиться тем, что здесь мы не встретили нищих, в отличие от других наших городов, например, Бреста, где на каждом шагу можно увидеть нужду. Нам не удалось увидеть всё своими глазами, но мы слышали, что братство сестёр содержит до 40 бедных девушек, преимущественно из обедневшей шляхты. Мы не знаем точно местных обстоятельств, по которым они заботятся только о шляхте, но, учитывая этот факт, каждый невольно задастся вопросом: зачем такое ограничение? Разве все сословия и вероисповедания не имеют одинакового права на христианское милосердие? Тем более, что, как мы слышали, братство имеет запасной капитал в 2000 рублей.